Logo

Совсем не христианский, а советский писатель, Н.А.Островский сказал однажды очень верные и с христианской точки зрения слова: «Самое дорогое у человека – это жизнь. Она даётся ему один раз, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы…» Но «что наша жизнь?» Есть в ней какой-то глубинный смысл? Есть у жизни какая-то цель? Подобные вопросы издавна волновали умы и философов, и поэтов, и писателей, и простых смертных.

Но не секрет, что многих они и не волновали; были и есть люди, которых такие вопросы до поры, до времени не посещают (правда, говорят, что перед лицом смерти они встают перед каждым человеком), и они не «ломают голову» над тем: зачем, для чего и почему они живут. О подобных людях поэт П.Вяземский писал:

«…Тянул он данную природой канитель,
Жил, не заботившись проведать жизни цель,
И умер, не узнав, зачем он умирает».

Но большинство из нас всё-таки рано или поздно задумывается над тем: зачем живём, кто мы, что будем потом? И это не праздные вопросы. Ведь от того, какой ответ мы на них находим, во многом зависит содержание нашей жизни – наш образ жизни и деятельности. А от того, как мы живём, в свою очередь, зависит более чем многое. Но об этом поговорим позднее. Теперь же поговорим о жизни: что есть жизнь? А то, ведь, живём «не заботившись проведать жизни цель!» А может, и вовсе не живём? Может, всё это лишь иллюзия жизни, «майя», как говорят буддисты. А если не майя, то для чего живём и зачем? Есть в том, что мы называем жизнью – высший смысл, или она – бессмысленный поток естественного рождения, возрастания, созревания, увядания и смерти? Индуистская «сансара» – круговорот. Всё это, как мы отметили уже – очень важные вопросы. Если человек не находит верные ответы на эти вопросы, он или отчаивается, впадает в пессимизм, опускает руки (что может иметь самые печальные последствия), или живёт как животное (а иногда и хуже животного), руководствуясь лишь своими инстинктами.

Однако означенные вопросы – весьма непростые в смысле ответа на них. Жизнь – это тайна, постичь которую дано нам лишь отчасти. Тех, кто воспитывался в предыдущем веке, настойчиво учили, что мерилом всех вещей является наука. Но наука на вопрос «что такое жизнь?» ответа до сих пор не имеет. Примитивный марксистский ответ (даваемый в прошлом советскими учёными), определяющий жизнь как особую форму движения материи, существенным моментом которого является «постоянный обмен веществ с окружающей средой», серьёзной наукой всерьёз даже тогда не принимался. Так, известный астрофизик И.С. Шкловский признавал несостоятельность «представлений, фактически отождествляющих жизнь с обменом веществ. Такое представление…решительно ничего не даёт для понимания сущности жизни». Другой советский учёный академик В.А. Энгельгард, сетуя, писал: «…Природа как бы воздвигла на самом рубеже, отделяющем один мир от другого, задачу такой сложности, что совокупность наших знаний оказывается ещё недостаточной, чтобы подойти к её решению. Эта задача заключается в том, чтобы ответить на коренной вопрос: что такое жизнь?»

В словах учёного, как вы вероятно заметили, просвечивается надежда, что наука в будущем все же ответит на этот коренной вопрос. Однако для эмпирической науки, науки опирающейся на данные физического опыта, эта задача невыполнима по существу. В мире есть явления, которых физическим «аршином не измерить», и феномен жизни к таким явлениям и относится. По словам апостола Павла, наша жизнь «сокрыта со Христом в Боге» (Кол.3,3). А Бог эмпирическому постижению не подлежит, это – область веры или внеэмпирического опыта. Так что и современная и будущая наука на названный коренной вопрос истинного ответа дать не в состоянии. Но ответ есть, он дан Самим Богом в Его Откровении, и это Откровение в полноте было явлено нам Иисусом Христом – воплотившимся Богом.

Что же говорит нам это Откровение? Каково христианское понимание жизни, вообще, и понимание смысла и целесообразности человеческой жизни, в частности? Ибо, говоря словами святителя Филарета (митрополита Московского), «не напрасно, не случайно жизнь от Бога мне дана…» Так ответил митрополит Филарет своему великому современнику – А.С.Пушкину. «В минуту жизни трудную» А.С.Пушкин написал весьма горькие слова:

«Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?».

На этот отчаянный вопль души поэта и отозвался митрополит Филарет (ныне причисленный нашей Церковью к лику святых) стихами, отражающими христианский подход к жизни:

«Не напрасно, не случайно
Жизнь от Бога мне дана,
Не без воли Бога тайной
И на казнь осуждена».

Заметим, между прочим, что этот иерарх произвёл сильное впечатление на поэта, и способствовал происходившей в нем перемене, суть которой выражают слова другого иерарха: «…Величайший наш поэт был действительно любимый сын Отца Небесного, был в жизни заблуждающийся, а в тяжкой смерти сын кающийся;… он родился христианином, жил полухристианином и полуязычником, а умер христианином, примиренным со Христом и Церковью» (архиеп.Никанор).

В приведённой нами стихотворной полемике прекрасно отражены два понимания жизни. Один – пессимистический, утверждающий, что жизнь – это напрасный, случайный дар, неизвестно кем и зачем данный человеку. В ней нет смысла и целесообразности, одна тоска и томление духа.

«Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празднен ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум».

Ещё мрачнее звучат слова другого поэта:

«Рабом родился человек,
Рабом в могилу ляжет
И смерть ему едва ли скажет,
Зачем он шёл долиной скорбной слез
Страдал, рыдал, терпел, исчез»

(К.Батюшков)

И такой пессимизм – это не болезнь века или личная трагедия людей. Проблема гораздо глубже. Дело в том, что ум, не просвещённый опытом веры, полагающий в основу только эмпирический опыт, неизбежно приходит к заключению, что жизнь не имеет смысла. «Тот смысл, – пишет известный религиозный мыслитель Е.Трубецкой, – которого мы ищем, в повседневном опыте нам не дан и нам не явлен; весь этот будничный опыт свидетельствует о противоположном – о бессмыслице». Вспомним здесь слова ещё одного поэта: «И жизнь как посмотришь с холодным вниманьем вокруг – такая пустая и глупая шутка» (М.Лермонтов). Отсюда, между прочим, и стремление покончить с такой жизнью, опасный позыв к самоубийству.

И всё-таки, даже при таком однозвучном шуме жизни, какой-то глубинный внутренний голос время от времени говорит человеку, что есть в жизни какой-то определённый ненайденный им смысл. Поэтому, несмотря на все неудачи и огорчения, которые постигают человека в повседневной жизни, люди из поколения в поколение искали и продолжают искать смысл и цель человеческой жизни. В этом поиске «все на свете поочередно объявляли единственным смыслом бытия» (Г. Честертон), однако ничего вернее глубже и радостнее того, что возвещено в Евангелии не найдено и не будет найдено. Трагедия или беда наша в том, что слова Иисуса Христа «Я есть Путь Истина и Жизнь» (Ин. 14,6) воспринимаются многими как какая-то метафора, образное выражение, в то время как в действительности они констатируют непреложную истину. В дальнейшем мы об этом поговорим обстоятельнее, а пока рассмотрим некоторые из тех смыслов или целей жизни, которые таковыми объявлялись. При этом мы не будем здесь вдаваться в тонкости и делать различие между целью и смыслом жизни, хотя таковое различие и имеется. Известный церковный писатель В.И. Несмелов резонно отмечал, что если считать, что «смерть есть полное уничтожение бытия человека, то, ясное дело, что никакого вопроса о смысле жизни тут нет и быть не может. При таких условиях вопрос может ставиться не о смысле жизни, а только о целях человеческой деятельности в пределах жизни». Но поскольку словами «цель» и «смысл» нередко определяют одно и то же, то и мы будем употреблять их как взаимозаменяемые.

Итак, помня слова писателя о том, что бывает мучительно больно за бесцельно прожитые годы, спросим: в чем же цель нашей жизни?

Совсем недавно нас учили, что жить надо ради блага общества и светлого будущего. На первый взгляд это довольно красивая идея и даже высоконравственная. Но если разобраться, то не так уж циничен тургеневский нигилист Базаров, заявлявший: «Какое мне дело до того, что мужик будет счастлив, когда из меня самого будет лопух расти?» В самом деле, разве от упования на светлое будущее серость, однозвучность текущей жизни может сделаться светлее, а ее бессмысленность более разумной? Даже если очень верить, что это светлое будущее когда-то наступит, сам-то человек уже не будет его участником, жизнь его проходит без непосредственного соучастия в нем. «Неужели, – спрашивает известный религиозный мыслитель С.Франк, – можно признать осмысленной роль навоза, служащего для удобрения и тем содействующего будущему урожаю? Человек, употребляющий навоз для этой цели, для себя, конечно, поступает осмысленно, но человек в роли навоза вряд ли может чувствовать себя удовлетворенным и свое бытие осмысленным». А потом: сколько пролито крови, сколько сломано судеб, сколько совершено зла и неправды ради так называемого общего блага, ради эфемерного светлого будущего! Ведь оно строится, как правило, по принципу: цель оправдывает средства, что само по себе – безнравственно.

Другая цель жизни (не всегда, может, громко афишируемая, но довольно популярная) – жить для личного счастья. Но заветное счастье – это такая же неуловимая птица, как и светлое будущее. Понятие счастья, вообще, вещь сугубо субъективная. Для одного – счастье в богатстве, для другого – в удовольствиях, для третьего – в наслаждении искусством или наукой, для иного – в ничегонеделании. Не случайно эта идея расщепляется на целый ряд направлений: эпикурейство, провозглашающее чувственную разнузданность, циники, отвергавшие нравственные общественные нормы, но призывавшие к аскетизму, стоики, ставившие задачу жить в согласии с человеческой природой и видевшие счастье в свободе от страстей и спокойствии духа и т.д. Проблема еще была и есть в том, что в человеческом коллективе или обществе понятие «счастья» определяется волей большинства: большинство решает, что должно быть счастьем для всех. Естественно, что меньшинство, имеющее иное представление о счастье, вряд ли будет счастливым от навязанного ему счастья большинства. О порочности такого счастья известный публицист конца XIX - начала XX века В. Розанов писал следующее: «Во имя этого счастья, в усилиях соединиться на нем вместе, человечество, как безумец, потерявший голову, отрубало бы... свои части, пока не истекло бы кровью, растерзав их все. Ибо в каждом «большинстве», освободившемся от меньшинства, по-видимому, отделится снова меньшинство при наступлении новых нужд и потребностей, и нет средств, нет способа сохранить его (счастье) иначе, как перестав «считать» человеческие желания. Как в душном кольце, умерло бы человечество в ледяных объятиях жадно искомого счастья, и нет средств для него (человечества) жить иначе, как отвернувшись от такого счастья...»

Печальной памяти пример создания коммунистическго счастья в бывшем СССР является наглядным подтверждением истинности этих слов.

Вообще, полное счастье в лично-обывательском, утилитарном понимании – недостижимо. Как бы ни прогрессировало человечество, оно не сможет освободиться от болезней, старости, несчастий, катастроф, наконец, смерти. В плане психологическом счастье тоже непостоянно. Ибо, как справедливо заметил в свое время А. Шопенгауэр, «никакое удовлетворение не продолжительно, а скорее оно исходный пункт нового стремления». Достигнув одного блага, которое в процессе его достижения казалось заветным счастьем, человек обнаруживает вскоре, что оно его уже не удовлетворяет и в душе зарождается новое, может быть, еще более страстное стремление к новому благу или счастью, и так – без конца. Может быть, нагляднее всего это видно на примере с богатством. Те, у кого денег недостает, часто думают, что счастье в деньгах: много денег – много счастья. Но те, кто имеет это «много», жаждет иметь еще больше, и эта жажда гнетет их и гонит к дальнейшему накопительству. Кроме того, их гнетет страх быть разоренными (какой-нибудь дефолт или тому подобное), быть ограбленными, убитыми. Так что, как говорит народная мудрость, «не в деньгах счастье». К тому же, здесь есть еще и негативный моральный аспект: личное счастье, по большому счету, – безнравственно. Потому что счастье (в смысле каких-то благ) одного, как правило, бывает за счет другого, будь-то – богатство, успех, хорошо оплачиваемая работа. Кто-то, кого вы обошли, будет несчастен, потому что вы заняли «его» место. И в связи с этим встает вопрос: можно ли быть счастливым, зная, что имеешь счастье за счет несчастья других?

Таким образом, очевидно, что «мысль человека об устроении своем на земле по принципу счастья ложна во всех своих частях... И если ясно, что поставление счастья для себя как цели не дает этого счастья ни для кого как результата, – то не следует ли отсюда прямо, что не это счастье, а что-то другое есть истинная цель человека» (В. Розанов).

Рассмотренные нами цели или смыслы жизни относятся к одной категории, к так называемому натуралистическому, протекающему в одной плоскости, пониманию жизни. Такие воззрения характерны были для религиозно-философских учений Древней Греции и материалистов позднейших времен, вплоть до наших дней.

Наряду с подобными воззрениями на цель и смысл жизни имелись и другие, которые принято называть супернатуралистическими. Они характерны для философии и религии Востока. Если натуралисты здешний мир считали единственной реальностью и в рамках этой реальности искали цель и смысл своей жизни, то супернатуралисты, наоборот, подлинной реальностью считают потусторонний мир, и именно он является определяющим ориентиром жизни. В буддизме, например, высшим идеалом является возвышение не только над текущей жизнью, но над жизнью вообще. Жизнь рассматривается как ложь, как источник зла и страдания, поэтому полное отрешение от жизни и упокоение в нирване – является высшей целью человеческого бытия. В таком подходе вряд ли можно усмотреть стремление к победе жизни над смертью, здесь, скорее, имеется стремление к победе над самой жизнью. И, как отмечают исследователи, «в сущности... индийская религиозность верит не в смысл, а в бессмыслицу жизни» (Е. Трубецкой).

Таким образом, мы видим, что и натурализм, и супернатурализм не обнаруживают состоятельного разумного смысла жизни. «Ищет ли человек этого смысла в горизонтальной плоскости земного или в вертикальном подъеме в другой, верхний план существования, результат этих движений – один и тот же: страдание о недостигнутом смысле и... возвращение в бессмыслицу» (Е. Трубецкой).

Есть, однако, еще одно понимание жизни – христианское, которое говорит, что в жизни (здешней и потусторонней) есть глубокий и светлый смысл. И этот смысл нам надо искать не в одном лишь горизонтальном или вертикальном плане, отдельно взятом, а в пересечении этих планов – «Крест в этом смысле есть в основе всякой жизни» (Е. Трубецкой). Средоточием, точкой пересечения этих планов жизни или, говоря церковным языком, горнего и дольнего является Спаситель мира Иисус Христос – воплотившийся Бог или Богочеловек. На эту истину и указывают приведенные нами в начале слова св. апостола Павла: «Жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге» (Кол. З,З).

Да, тайна жизни коренится в Самом Боге, потому что Бог и есть источник и полнота того, что называется жизнью. Это открыто было еще ветхозаветному (т.е. жившему до Христа) человечеству. На вопрос пророка Моисея «как Ему имя?», – Бог ответил: «Я – Сущий» (Исх. 3,14), т.е. Тот, Кто изначально в Себе Самом имеет существование или жизнь. Украинский философ-просветитель Григорий Сковорода переводит этот ответ так: «Мое имя такое же, как Моя сущность. Я – сущий. Я то, что есть». Богословская мысль, исходя из откровения Божия, определяет жизнь как образ бытия Триединого Бога, действенно взаимосвязывающий Лица Пресвятой Троицы в Их Единосущии. (Христианский Бог есть Троица единая и нераздельная по существу, но раздельная в Лицах: Отец, Сын и Святой Дух). Это взаимоотношение имеет в Священном Писании и другое название – любовь. Поэтому евангелист Иоанн Богослов и говорит: «Бог есть Любовь» (Ин. 1Ин. 4,16). Но вернемся к понятию жизни как образа Троического бытия Бога. Сам Бог через воплотившегося Сына Божия открыл нам, что Отец «имеет жизнь в Самом Себе» (Ин. 5,26), Он – абсолютный первоисточник жизни. «Бог Отец есть Начало жизни, ее Источник в преимущественном смысле. Сын Божий есть как бы самая сущность жизни, ибо в Нем явлено, что есть жизнь Божия, в чем она заключается. Дух Святой есть самая сила жизни или Дыхание жизни» (проф. С. Верховский). Современный православный богослов Владимир Лосский ту же истину выражает следующими словами: «Отец есть источник Любви, Сын – Любовь, Себя открывающая, Дух – Любовь, в нас осуществляющаяся».

В начале темы мы упоминали научное определение жизни, представляющее ее, как постоянный обмен веществ с окружающей средой. Это определение не дает понимания глубинной сущности жизни, но оно верно схватывает поверхностный механизм этого явления. Большего, как мы указывали, от науки и ожидать не приходится, потому что наука имеет дело с жизнью физического или тварного мира. А жизнь мира тварного есть лишь некое отражение внутрибожественной жизни, имя которой Любовь. Суть этой Жизни-Любви можно выразить следующими словами: «Откровение Себя через Другого, знание Себя, как Другого, имение Себя, как Другого, такое отношение, в котором Каждый существует только для Другого и в Другом, Себя с ним отождествляя, такая жизнь в Другом и есть Любовь: Св. Троица есть сущностный предвечный акт взаимности в са-мотвергающейся любви, обретающий отдаваемое во взаимном отдании» (прот. С. Булгаков).

Вот этот принцип внутрибожественной любви отражается и в сотворённом Богом мире (ибо творение мира – это тоже следствие Божественной Любви), но отражается не адекватно, схематически, что и фиксируется наукой как обмен веществ. Неизвестный христианский писатель, условно именуемый Дионисием Ареопагитом, ещё в V веке, говоря о Боге, писал: «Нам надо прославить ...Вечную Жизнь, от Которой происходит сама жизнь и всякая жизнь, и благодаря Которой получает жизнь, в меру своих способностей, всякое существо, причастное каким бы то ни было образом жизни… Эта Божественная Жизнь…животворит и сохраняет саму жизнь… Она даёт жизнь всем животным и растениям, которые получают лишь слабый отзвук жизни».

В творении Божьем человек занимает особое место. Говоря словами Фирдоуси,

«В цепи человек стал последним звеном,
И лучшее всё воплотилося в нём».

Мы уже упоминали, что при сотворении человека Бог даровал ему «дыхание жизни» (Быт.2,7), т.е. вложил в него нечто от Своей Божественной жизни. Поэтому жизнь человека находится на грани «двойного бытия» (Ф.Тютчев) и её уже нельзя свести лишь к бытию физического мира, к механическому обмену веществ. Человек, как свидетельствует Слово Божие, создан по образу и подобию Божию (Быт.1,26), т. е. по образу и подобию Божественной жизни. Поэтому, в христианском понимании, человеку, наряду с формами физической и животной, присуща новая форма бытия: нечто от жизни Божественной – духовная жизнь. И эта жизнь «не есть результат предшествующего биологического развития, а есть дар Божий, новое Божие творчество, откровение Божественной жизни» (проф.М.Тореев).

Но вернёмся ещё к свидетельству Библии, что человек создан по образу и подобию Божию. Мы, в своё время, будем рассматривать это свидетельство более полно, сегодня же поставим только вопрос: почему здесь не сказано просто, что человек создан «по образу» Божию, а добавлено ещё «и по подобию»? Разве образ и подобие не одно и то же? Вот как отвечает на этот вопрос прот.С.Булгаков: «Образ Божий дан человеку, он вложен в него как неустранимая основа его бытия; подобие же есть то, что осуществляется человеком на основе этого образа, как задача его жизни». Другими словами, образ Божий в человеке и есть «дыхание жизни», о котором мы упоминали выше, а первозданная задача его бытия состояла в том, чтобы впитать это «дыхание» в себя, «дышать дыханием одним» с Богом, т. е. одухотворяться, благодатным путём приближаться к Первообразу, максимально обоживать себя и окружающий мир. По мысли Л.Карсавина, Бог «восстанавливает Себя в твари и через неё…». Вот в этом и есть подлинная цель, смысл, и задача человеческой жизни.

Однако осуществлению этой задачи помешал грех, внесённый человеческой свободой в жизнь мира. Что это такое и в чём он состоял, мы будем говорить позднее. Здесь же лишь скажем словами митрополита Антония (Блум), что «грех есть потеря Бога, отделённость от Него» и отметим, что вследствие этого в человеческой природе произошло нарушение должного баланса между духовным и материальным и человек стал терять способность осуществить возложенную на него задачу, тем более что грехом в мир вошла смерть (Рим.5,12) – антипод жизни.

Но Бог не изменил Своего замысла о мире, Он остаётся верен Себе и поэтому особым образом – через воплощение – входит в жизнь мира, вочеловечивается, т.е. вновь соединяет с Собой человека, открывает ему доступ к полноте Жизни. При этом «человек, соединяясь с Богом, …не растворяется в Нём, а, наоборот, восстанавливает нарушенную… смертью целость своего существа, достигая полноты и совершенства своей человеческой жизни» (Е.Трубецкой). «Бог даровал нам жизнь вечную, – свидетельствует Ап. Иоанн Богослов, – и эта жизнь в Сыне Его. Имеющий Сына ( Божия) имеет жизнь…. Это написал я вам, верующим во имя Сына Божия, дабы вы знали, что вы, веруя в Сына Божия, имеете жизнь вечную» (I Ин.5,11-13). Речь идёт здесь о пришествии в мир Христа Спасителя и совершённом им искуплении человечества от греха и смерти. Искупительная смерть воплотившегося Сына Божия, или совершенная жертва Богочеловека (т.е. совместно Бога и человека), стала восстановлением связи человека с «жизнью той, где смерти нет» (Ратгауз). С пришествием в мир Христа Спасителя и совершённого восстановления связи человека с Богом открывается новая фаза жизни – Богочеловеческая. И теперь «единственное дело, осмысливающее жизнь и потому имеющее для человека абсолютный смысл, есть …не что иное, как действенное соучастие в Богочеловеческой жизни» (С.Франк).

Изложенный взгляд не есть плод богословствующего или философствующего ума человеческого, хотя к мыслям тех и других мы здесь в основном и прибегали, такое понимание жизни и её смысла вытекает из свидетельства Слова Божия. Сам Искупитель говорит: «Я есть воскресение и жизнь…» (Ин.11,25). «Я – хлеб живой, сшедший с небес; ядущий этот хлеб будет жить вовек…» (Ин.6,48;51). «Бог даровал нам жизнь вечную, и эта жизнь в Сыне Его. Имеющий Сына (Божия), имеет жизнь…» (1Ин.5,11). «Кто нашёл Меня, – говорит премудрость Божия, – тот нашёл жизнь…» (Пр.8,35)

И если это так, если, как мы говорили, истинная или вечная жизнь проистекает из недр Божественной Любви, если жизнь «сокрыта со Христом в Боге» (Кол.3,3), если «во Христе явилась жизнь, которая была у Отца» (М.Тареев), то нельзя не согласиться со словами св. апостола и евангелиста Иоанна Богослова, что смысл и цель человеческой жизни – «да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин.17,3). Таков христианский ответ на вопросы: «Что наша жизнь?», «Жизнь, зачем ты мне дана?» и тому подобные вопросы.

Но данный ответ порождает новый вопрос: «Что это значит и как это возможно знать Бога? Знать или «иметь Сына Божия»?

Прежде всего, обратим внимание на следующие слова ап. Павла: «Божьего никто не знает, кроме Духа Божия, …ибо Дух всё проникает, и глубины Божии» (1Кор.2,10-11). А что есть Дух Божий? Это Божественная Ипостась и «Любовь в нас осуществляющаяся» (В.Лосский). Значит, знать или иметь Бога и посланного Им Иисуса Христа мы можем, если живёт, осуществляется в нас, Дух Божий. Вот почему преп. Серафим Саровский и говорил: «Истинная же цель жизни нашей христианской состоит в стяжании Духа Святого Божьего». Но опять же вопрос: «А как и где можно стяжать Духа Божьего?» «Дух Божий, – замечает А.Хомяков, – недоступен одному разуму, а только полноте человеческого духа, под наитием благодати». А где это наитие благодати наипаче ниспосылается? Где мы слышим: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа и любовь Бога и Отца и причастие Святого Духа, да будет со всеми вами»? Мы слышим это в Церкви. «Церковь есть откровение Святого Духа, даруемое взаимной любви христиан», – говорит означенный выше богослов. «Где Церковь – там Дух Святой и полнота благодати», – учит один из первых отцов Церкви св. Ириней Лионский. Кстати, о понятии «благодать». Ухо церковных людей настолько привыкло к этому слову, что церковный человек, слыша его, не всегда осознаёт его значение, а человек не церковный его, может быть, и вовсе не знает. Поэтому напомним, что благодать – это особая сила Божия или «сила и энергия, истекающая из самой сущности Божества» (архим.Рафаил). Можно также сказать, что это – энергия Божественной Любви, реальное её действие и присутствие. Действенность и реальность благодати наглядно отражено в церковных молитвах и Таинствах. Так, в молитвах Таинства Крещения говорится, что в этом Таинстве крещающийся получает «дар Святого Духа», «залог благодати». Задача крещаемого состоит в том, чтобы открыться навстречу этому дару, принять его и возрастить. Возрастанию, развитию этого залога, способствует другое церковное Таинство – Таинство Евхаристии, в котором человек имеет возможность вступить в со-бытие с Живым Богом. «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нём», – говорит Господь (Ин.6,56). Таким путём и возможно познание Бога. В Церкви, стяжая благодать Божию, человек становится причастником Царства Божия, о котором говорит нам Евангелие. Царство Божие – это не очередное «светлое будущее», не район небесного обитания, это – реализация Божественной Жизни, её преобладание или царствование. Относительно человека «Царствие Божие есть единство с Богом как с источником жизни, как с самой Жизнью» (прот.А.Шмеман). «Под Царствием же Божиим, – говорит преп. Серафим Саровский, – Господь разумел благодать Святого Духа, вводящего в сердца наши Царствие Божие и прокладывающего нам дорогу к приобретению блаженства жизни будущего века». В подтверждение сказанного можно привести слова Самого И. Христа, когда Он говорит, что «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк.17,21). Имение внутрь себя Царства Божия и есть наилучший путь знания «единого истинного Бога» и посланного Им Иисуса Христа, а, стало быть, и подлинной жизни – жизни вечной.

И если человечество путём проб и ошибок пришло к заключению (в лице своих мыслителей), что «цель всякого жизненного стремления есть полнота жизни вечной, неумирающей» (Е.Трубецкой), что имеющая смысл жизнь «в своих последних глубинах должна не только стремиться к благу,…но быть слитной с ним, быть им самим», что это «живое благо, или благо как жизнь, должна быть вечной жизнью, и эта вечная жизнь должна быть моей личной жизнью» (С.Франк), то христианство устами св. апостола Иоанна Богослова говорит: «Мы знаем, что мы от Бога .... Знаем также, что Сын Божий пришёл и дал нам свет и разум, да познаем Бога истинного и да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе. Он есть истинный Бог и вечная жизнь» (1Ин.5,19-20). Христианство не только это свидетельствует, но и указывает путь к достижению вечной жизни. Этим путём является любовь. «Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть Любовь», – говорит Апостол любви (1Ин.4,8), – а «всякий любящий рождён от Бога и знает Бога» (1Ин.4,7). Заповедь о любви к Богу и людям, данная Богом человеку (Втор.6,4-5; Лев.19,18; Мф.22,37; Мр.12,30-31; Лк.10,27), не есть просто благочестивое пожелание, но закон или необходимое условие той жизни, которая у христиан называется вечной, Богочеловеческой или Царством Божьим. Именно эта жизнь и задана нам как «подобие Божие», как цель и смысл человеческого бытия. Руководствуясь в своей жизни любовью, человек становится причастным вечной или Божественной жизни, как об этом и свидетельствует Евангелие: «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нём» (1Ин.4,16). А то, «что мы пребываем в Нём, а Он в нас, узнаём из того, что Он дал нам от Духа Своего» (1Ин.4,13). Это – всё тот же дар Святого Духа, или залог Благодати, который человек, уверовав в Любовь Божию, получает в Таинстве Крещения.

Не исключаю, что кто-то из читающих эти строки, скажет себе: «Всё это хорошо, но всё это как-то отвлечённо, больше похоже на теорию, а не на реальный путь жизни». А кто-то другой подумает: «Утопия какая-то эта «вечная жизнь», не лучше ли, «не мудрствуя лукаво», жить нормальной человеческой жизнью?»

Беда в том, что без любви нормальной человеческой жизнью жить нельзя. Кто-то из поэтов (а поэты и художники жизнь чувствуют, пожалуй, тоньше, чем кочегары и плотники), говоря о Христе, сказал:

«Непревзойдённый Твой завет:
Любви, прощенья, состраданья

Есть высшее на свете знанье,
Единый путь, иного нет».

Да, иного нет у нас пути. Божественный закон любви распространяется на всех людей (на то он и закон), и даже, говоря словами другого поэта, на всё творение:

«И жизни каждая струя
Любви покорная закону
Стремится силой бытия
Неудержимо к Божью лону.
И всюду звук, и всюду свет,
И всем мирам одно начало;
И ничего в природе нет
Чтобы любовью не дышало»

(А.К.Толстой).

Что же касается теории и практики, то христианство именно на последней и настаивает. «Если любите Меня, – говорит Господь, – соблюдите Мои заповеди» (Ин.14,15), ибо «кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит  Меня» (Ин.14,21). Соблюдение человеком евангельских заповедей и есть претворение в жизнь основного закона жизни – любви к Богу и человеку. Показательным в этом отношении является евангельское повествование о Страшном Суде (Мф.25,31-46), о той судьбоносной встрече человека с Богом (а она неизбежна даже для тех, кто в своей земной жизни не верил в существование Бога), когда человеку надо будет дать ответ о том, как он прожил свою земную жизнь, как он исполнил своё предназначение. В Евангелии говорится, что Судия-Господь спросит каждого человека: накормил ли он голодного, напоил ли жаждущего, одел ли нагого, навестил ли больного или находящегося в заключении, т.е. проявил ли он любовь, проявил ли он милосердие к людям. В жизни по заповедям Божиим, в жизни по любви к Богу и ближнему и есть нормальная человеческая жизнь, а иная жизнь есть суррогат. И все страдания в мире, вся пролитая кровь, вся несправедливость, все ужасы жизни – от того, что человек нарушает непреложный закон Любви. И ситуация не изменится до тех пор, пока не изменится наше отношение к жизни, пока люди не усвоят себе простую и непреложную истину, что жизнь есть Божественный дар – дар Божественного бытия. Этот дар может стать напрасным, превратиться в бессмыслицу, если человек захочет воспользоваться им эгоистически, для собственного «счастья», или для т.н. «блага общества», или для безблагодатного стремления стать «как боги». Но этот дар Божий приобретает глубокий смысл и судьбоносное значение, если человек стремится возвратить его Богу. А так как дар жизни есть плод Любви Божией, то и возвратить его Богу можно лишь ответной любовью – к Богу и ближнему. Если человек пребывает в Любви Божией, если он спогребается и воскресает со Христом, то земная человеческая жизнь становится вечной – жизнью с Богом и в Боге.

Всё это христианство не только открыло миру, но и исполнило в лице Иисуса Христа и Его Церкви. Так что, если до Христа люди, по словам пророка Исаии, «блуждали как овцы, совратились каждый на свою дорогу» (53,6), то с тех пор, как в мире прозвучало «Я есть путь и истина и жизнь» (Ин.14,6), людям достаточно лишь поверить Слову Божию, отвергнуться себя (своей эгоцентричности), понять своё предназначение и пойти по указанному Христом пути, чтобы их жизнь обрела смысл и наполненность. Многие шли и идут по этому пути. Но многие и не пошли. Почему? Слово Божие отвечает на этот вопрос так: «В Нём (в Иисусе Христе; прим.В.Н.) была жизнь, и жизнь была свет человеков, ...свет пришёл в мир, но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы» (Ин.1,4; 3,19). «И, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь» (Мф.24,12). Причина, как видим, – в испорченности человека грехом, о чём мы будем говорить позднее.

В заключение же скажем, что и сегодня «свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин.1,5), а Божий призыв – «избери жизнь, дабы жил ты и потомство твоё, любил Господа Бога твоего, слушал глас Его и прилеплялся к Нему» (Втр.30,19-20) – остаётся неизменным. Ибо жизнь, в христианском понимании, – не игра слепого случая, не «пустая и глупая шутка» природы, жизнь – дар Божий, проявление Божественной любви, и этот дар – не «напрасный» и не «случайный».

Публикацая расположена в газете "Литовский курьер" № 6 (676), 7 (677), 10 (680).

2016 © Православное Братство Литвы