Персоналии

Когда мы говорим о смысле, значении и полноте жизни, мы, прежде всего, имеем в виду человека, потому что только человека разумного (homo sapiens) эти вопросы или проблемы и могут интересовать. Но у человека, поскольку он «номо сапиенс», не мог не возникать и другой вопрос: а что есть он сам? Этот вопрос прозвучал ещё в глубокой древности. Праведный Иов (жил раньше времён Моисея), взывая к Богу, вопрошал: «Что такое человек, что Ты столько ценишь его и обращаешь на него внимание Твое…?» (Иов. 7,17). Спустя столетия с подобным же недоуменным вопросом обращался к Богу пророк Давид: «Когда взираю я на небеса Твои – дело Твоих перстов, на луну и звёзды, которые Ты поставил, то что есть человек, что Ты помнишь его, и …посещаешь его?» (Пс.8,4-5). И так из века в век, из многих уст звучал этот вопрос, вопрос, окрашенный в разные интонации (то восхищения, то недоумения): «Что есть человек?»

И, как ни парадоксально, но самый краткий и верный ответ на этот вопрос невольно дал римский прокуратор в Иудее и Самарии Понтий Пилат. Когда иудеи предали ему на суд Иисуса Христа, он, после произведённого допроса, вывел Его к народу и провозгласил: «Се, Человек!» (Ин.19,5), т.е. «вот, перед вами, Человек!». Это действительно так: «Иисус Христос представляет в образе (архетипе) то, чем мы являемся» (св. Григорий Богослов). Правда, Он – «истинный» или «совершенный человек», а мы с вами – довольно далеки от того «что есть человек» как замысел Божий. Самый же поэтический, и тоже очень верный, ответ прозвучал, я думаю, из уст поэта Гавриила Державина.

«Но что мной зримая Вселенна?
И что перед Тобою я?»,

– задаёт он риторический вопрос Богу, и сам же на него отвечает:

«В воздушном океане оном,
Миры умножа миллионом,
Стократ других миров – и то,
Когда дерзну сравнить с Тобою,
лишь будет точкою одною:
А я перед Тобой – ничто.
Ничто! Но Ты во мне сияешь
Величием Твоих доброт;
Во мне Себя изображаешь
Как солнце в малой капле вод.
Ничто! Но жизнь я ощущаю;

Тебя душа моя быть чает,
Вникает, мыслит, рассуждает;
Я есмь,
конечно есть и Ты.
Ты есть!
Природы чин вещает,
Гласит моё мне сердце то,
Меня мой разум уверяет:
Ты есть – и я уж не ничто!
Частица целой я вселенной;
Поставлен, мнится мне, в почтенной
Средине естества я той,
Где кончил тварей Ты телесных,
Где начал Ты духов небесных
И цепь существ связал всех мной».

И далее поэт даёт классическое определение человека:

«Я средоточие живущих,
Черта начальна Божества;

Я телом в прахе истлеваю,
Умом горам повелеваю,
Я царь – я раб, я червь – я Бог!

Твое созданье я, Создатель!
Твоей премудрости я тварь.

Источник жизни, благ податель,
Душа души моей и Царь!» (выделено нами
В.Н.)

В этих замечательных стихах – целая христианская антропология, т.е. наука о человеке. Здесь сказано и о том, что человек – частица необъятной Вселенной, что он – «черта начальна Божества», и о том, что он «связь миров» – физического и духовного, он – «средоточие живущих», он царь и раб, и червь и Бог. Уже из этих основных положений видно, что человек – это уникальное явление в мире. «Много есть чудес на свете, человек – из всех чудесней», – констатировал древний Софокл. Он, человек, – «огромное планетарное явление», (академик В.Вернадский), и, добавим от себя, великая загадка. «Человека можно понять только исходя от Бога, ...ибо образ человека есть образ Бога, и судьба человека есть пути Божии» (прот.С.Булгаков). В силу этого, «человек для самого себя – величайшая тайна» (Новалис), постичь которую наука эмпирическая не в состоянии. Христианство в постижении человека опирается на Божественное откровение, а оно говорит нам нечто весьма примечательное – человек особое творение Бога: его сотворению предшествовал «предвечный совет» Святой Троицы. В Библии говорится: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему (и) по подобию Нашему...» (Быт.1,26). Св. Григорий Нисский, комментируя это свидетельство, пишет: «Достойно нашего внимания и то, что, когда полагаемо было основание столь пространному миру... творение совершалось как бы спешно... Устроениею же человека предшествует совет, и Художником... предизображается будущее создание: каким оно должно быть, какого первообраза (должно) носить в себе подобие, и для чего оно будет и что сделает после сотворения, и над чем ему господствовать – всё это предусматривало Слово, чтобы человек принял достоинство, которое выше его бытия, приобрёл власть над существами прежде, нежели сам пришёл в бытие... Какое чудо! Устрояется солнце, и никакого не предшествует совета; также и небо, хотя нет ничего равного ему в сотворённом (мире)... К одному только устроению человека Творец приступает как бы с рассмотрительностью, чтобы... его образ уподобить некоей первообразной красоте...» Уже одна эта, так сказать, ответственность и серьёзность, с которой Бог приступает к сотворению человека, свидетельствует об уникальности и особой значимости человека. «В него, – говорит св.Максим Исповедник, – как в горнило, стекается всё созданное Богом и в нём из разных природ, как из разных звуков, слагается в единую гармонию».

Что же «связал» собой человек, о каких сливающихся в человеке «природах» говорит преп. Максим Исповедник? Обратимся опять к Откровению. «И создал Господь Бог человека из праха земного и вдунул в лице его дыхание жизни; и стал человек душею живою» (Быт.2,7). Выражение «из праха земного» здесь указывает на то, что человек – «плоть от плоти» земли, т.е. материального мира или природы. Но вместе с этим, Бог «вдунул» в человека нечто новое – некое «дыхание жизни», т. е. вложил в него нечто от Себя (ибо, как мы отмечали ранее, жизнь – свойство Божие). «Из Себя Самого извёл и как бы выделил Бог его сущность» (прот.С.Булгаков), «и стал человек душею живою» – чем-то «не от мира сего». Таким образом, человек вмещает в себя две природы – материальную и духовную, он, по словам Н.Бердяева, – «точка пересечения двух миров». И поэтому человек «стоит… в ином отношении к Богу, чем всё остальное творение. Он есть творение, которое одновременно есть и «образ и подобие Божие», а это… означает, что он есть соучастник Божьего духа – такое творение, в котором незримо потенциально пребывает Сам Бог» (С.Франк). «И уже в силу такого своего происхождения, – резюмирует о.Сергий Булгаков, – человек является сыном Божиим», а его сотворение можно считать как «некое частичное, потенциальное «Боговоплощение», – добавляет философ С.Франк, – и происхождение человека называет – «Богосродным и Богослитным». Таково вот наше родство, наши, так сказать, глубинные корни.

Рассуждая о «причинах» создания Богом мира, «Отец Православия», как называли его современники, св. Афанасий Великий (живший в IV веке) писал, что «Бог создал мир, чтобы в нём стать человеком и чтобы человек в нём стал богом по благодати и был причастником Божественного существования». С этой мыслью перекликается и мнение современного религиозного мыслителя С.Франка, по мысли которого «…человек есть творение, в котором Бог хочет выразить своё собственное существо – как духа, личности и святыни». Се – человек!

В этой связи нам полезно будет более обстоятельно рассмотреть библейское откровение о творении человека. Как мы уже отмечали, в Библии говорится, что Бог пожелал создать человека по Своему образу и подобию (Быт.1,26). Но обратим внимание на то, что о самом сотворении в книге Бытия сказано: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его…» (1,27), а о «подобии» – не говорится.

У св. Отцов Церкви нет полного единогласия относительно того, что следует понимать под «образом Божиим». Мысль Отцов избегает здесь категоричности и однозначности, она многогранна, как многогранно само понятие. В общих чертах образ Божий в человеке понимается, как «некоторое повторение, которое ни в коем случае не есть тожество с Первообразом, напротив, непреходимо от него отличается, но в то же время существенно ему причастно» (прот.С.Булгаков). В частности, образ Божий усматривают в разумности человека. «Наш ум… родственен Богу, – пишет древнейший церковный учитель (жил в конце II начале III в.) Ориген, – он служит умственным образом Его». Св. Василий Великий (IV в.) видит, кроме того, образ Божий в том, что человек – существо словесное: «Мы сотворены по образу Создателя, имеем разум и слово, которые составляют совершенство нашей природы». Образ Божий видят в том, что человек имеет «связующую и животворящую душу», в его способности владычествования « над всею землею»: «Не потому только человек…создан по образу Божию, – пишет Солунский святитель Григорий Палама (XIV в.), – что имеет связующую и животворящую душу, но и через способность к властвованию…». Отражение образа Божия видят в свободной воле человека, в его способности любить, творить, чувствовать красоту. Говоря словами св. Макария Великого (IV в.), Бог сотворил человеческую душу «по образу добродетели Духа, вложив в неё законы добродетелей, рассудительность, знание, благоразумие, веру, любовь и прочие добродетели, по образу Духа». Но наиболее замечательной, таинственной и непостижимой печатью образа Божия в человеке является личность. Бог «Отец – это личностное начало. Потому и человек личность, что он отражает в себе Высшее Личностное Начало Божие…» (прот. А.Мень). «Строго говоря, – уточняет известный религиозный мыслитель Л.Карсавин, – нет и не может быть человеческой или тварной … личности; если мы говорим о человеческой личности, так только в смысле обладаемой и причаствуемой человеком Божьей Ипостаси или Личности. ...Лик человека и есть образ Божий в человеке». Вот что связывается в богословской мысли с библейским «по образу Божию».

Оценивая это наше «богосродство», современный церковный писатель заключает: «Онтология (учение о началах и основаниях бытия; прим.В.Н.) существ, созданных «по образу Божию», тот факт, что они сотворены в соответствии с «родом Божиим», открывает перспективу для движения к цели: стать действительно святым, совершенным, богом по Благодати, соучастником в условиях Божественной жизни» (П.Евдокимов). Такая перспектива и возможность есть для каждого человека. Согласно христианскому мировоззрению, это даже не возможность, а наша прямая задача или предназначение. И здесь нам следует обратить внимание ещё на одно понятие – «подобие Божие».

В Библии говорится, что Творец замыслил человека по Своему образу и подобию (Быт.1,26). Совершенно очевидно, что слова «образ» и «подобие» не являются здесь синонимами. Для духа древнееврейского языка, всегда очень конкретного, употребление двух слов одного и того же значения было бы непозволительной роскошью. Обращает на себя внимание и то обстоятельство (которое мы уже отмечали), что, когда говорится о самом творении человека, употребляется лишь одно из этих слов: сказано, что человек создан «по образу Божию» (Быт.1,27). Поэтому большинство церковных писателей, толкователей Священного Писания, ещё с глубокой древности делают существенное различие между понятиями « образ» и «подобие». Так уже у Оригена читаем: «Моисей, когда рассказывает о …сотворении человека, говорит: «И рече Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию». Потом он прибавляет: «и сотворил Бог человека, по образу Божию сотворил его», но умолчал о подобии. Этим он доказывает ничто иное, как то, что достоинство образа человек получил в первом творении, совершенство же подобия получается в конце, т.е. человек сам должен приобрести его себе своими собственными прилежными трудами в подражание Богу». Другой церковный писатель – св. Василий Великий учит: «Человек – это творение, которое получило повеление стать богом». Ранее мы приводили мысль современного нашего богослова прот. Сергия Булгакова: «Образ Божий дан человеку, он вложен в него как неустранимая основа его бытия, подобие же есть то, что осуществляется человеком как задача его жизни».

Таким образом, уже исходя из библейского Откровения, можно убедиться, что человек – существо уникальное, занимающее особое место не только в тварном мире, но и в Божьем предначертании, в Божьем замысле. Всё это нашло своё отражение в христианской антропологии, главным образом – в святоотеческой. С некоторыми положениями этой антропологии нам есть смысл хотя бы бегло познакомиться.

Христианскую науку о человеке ещё на заре христианства (во II веке) прекрасно сформулировал св. Ириней Лионский. «Всякий… согласится, – писал он, – что мы состоим из тела, взятого из земли, и из души, получающей дух от Бога». Такое представление о существе человека служит как бы связующим звеном между двумя концепциями, которые в науке именуются дихотомия (двумерие) и трихотомия (тримерие).

Первое представление, говорящее о том, что человек состоит из тела и души, вытекает из библейского свидетельства (Быт.2,7), о котором мы уже говорили. Такого взгляда явно придерживался св. Афанасий Великий (начало IV в.), св. Василий Великий, св. Григорий Богослов и некоторые другие раннехристианские отцы и учители Церкви. Второе представление, говорящее, что человек состоит из духа, души и тела, восходит, прежде всего, к ап. Павлу, в послании которого к фессалоникийцам читаем: «Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте, и ваш дух и душа и тело во всей целости да сохранится без порока…» (1Фес.5,23). Такое воззрение ( о трехчастном составе человека) разделяли Ориген, сщмч.Ириней Лионский, свт.Григорий Нисский и многие другие ранние и более поздние отцы и учители Церкви, вплоть до современных писателей. Вспомним хотя бы сочинение архиепископа Луки ( Войно-Ясенецкого) «Дух, душа и тело» или «Аксиомы религиозного опыта» И.А. Ильина, где автор говорит, что «каждый человек есть… «душе-дух», который укрывается за своим телом от других людей…» На первый взгляд между дихотомическим и трихотомическим воззрением есть существенная разница: первое говорит о двухсоставности, второе – о трёхсоставности человеческой природы. Но обращает на себя внимание то обстоятельство, что в Церкови не было какого-либо спора или размежевания по поводу этой разницы. И это наводит на мысль, что приведённые воззрения не противоречивы по существу, а их различие обусловлено лишь неоднозначностью употребляемой терминологии и разностью подходов. Чтобы самим в этом убедиться, рассмотрим эту тему более подробно.

Самым простым для понимания в природе человека является «тело»: это наше материальное естество. В Библии сказано, что при творении человека Бог нечто взял от земли (в славянском переводе – «персть взем от земли», в русском – «из праха земного»), другими словами, человек создан из «того же теста», из той же материи, что и остальной мир. Не случайно имя первого человека «Адам» происходит от еврейского слова «адама» - «земля», а падшему Адаму было сказано «…возвратишься в землю, из которой ты взят» (Быт.3,19). Однако и с понятием «тело» не всё так просто, потому что, наряду с этим термином, для обозначения материальной сущности человека употребляется и другой термин – «плоть», иногда совпадающий по своему значению со словом «тело», а иногда заметно от него отличаясь. Не вдаваясь во все тонкости этих понятий, скажем лишь, что словом «плоть» чаще всего обозначается земное начало в человеке, а словом «тело» – его организованная форма. И если термин «тело» может быть иногда употреблён в место «плоть», то «плоть» вместо «тело», как правило, не употребляется.

Более сложным, можно сказать – наиболее сложным, для понимания является то, что обозначается словом «душа» ( евр. нефеш, греч. психи, лат. анима). В Библии этот термин употребляется в довольно широком смысле. Часто он употребляется как жизнь, в смысле «живой человек». Например, говорится: «И душа его приближается к могиле и жизнь его – к смерти» (Иов 33,22). Употребляется этот термин и для обозначения человека как единицы общества: «Всех душ сынов его и дочерей его – тридцать три» (Быт. 46,15). Под «душой» понимается также «душевная жизнь», т.е. душа в её сущностном тварном смысле. Например, об Иакове сказано: «И прилепилась душа его к Дине» (Быт.34,3), т.е. ему понравилась Дина. Употребляется слово «душа» и для обозначения животной жизни: «И сказал Бог: да произведёт вода пресмыкающихся, душу живую…» (Быт.1,20). Понятие «души» связывается и с кровью: «душа всякого тела есть кровь его» (Лев.17,14). Но главным или исходным моментом в понимании термина «душа» является для нас свидетельство о творении человека: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою» (Быт.2,7). Исходя из этого свидетельства, свят. Григорий Богослов даёт наиболее краткое определение души: «Душа есть Божие дыхание…». Но от этого определения понятие души не становится нам яснее, ибо не ясно, что есть «Божие дыхание». Поэтому посмотрим другие определения. «Душа, – пишет еп. Немезий Эмесский, – не тело и не свойство… она бестелесная сущность». По словам Оригена: «Душа… есть субстанция совершенно не материальная, ...душа есть нечто среднее между немощною плотью и добрым духом». «Душа есть сущность сотворенная, сущность живая, разумная» (Свят.Григорий Нисский). «Душа… имеет жизнь не только как энергию, но и как сущность, ибо живёт сама по себе» (Свят. Григорий Палама). Из приведённых определений видно, что под душой понимается некая бестелесная или духовная сущность, притом произведённая Богом – тварная сущность (термин «сущность» означает «участие в бытии»). Важно при этом отметить то, что сказал Блаженный Августин: «Когда спрашиваешь, откуда душа, т.е. из какой своего рода материи Бог произвёл дыхание, которое называется душой, не должно представлять себе ничего телесного. Ибо как Бог превосходит всю тварь, так и душа достоинством своей природы превосходит всю телесную тварь». Во всём космосе нет другой такой сущности, как душа. По определению современного церковного писателя, «душа… это и жизнь, сущность, имеющая бытие; это и жизнь тела, или жизнь, как таковая; это и жизнь в явлениях. Другими словами, душа есть эмпирика действий души, душевная жизнь…». «Душа как отдельная сущность познаётся через смерть… Где жизнь – там душа пронизывает всё бытие человеческого естества, и увидеть её в теле, отдельно от тела, независимо – невозможно. Но когда умер человек, тогда открывается страшная картина: бездушное тело и покинувшая его, хотя и невидимая, беспокойная душа» (свящ.А.Лоргус).

Кроме этого духовного начала, некоторые, как мы уже отмечали, видят в составе человека нечто такое, что называют «духом» ( греч. «пнэума»), и это позволяет говорить о трёхсоставности человека. Такое представление мы находим уже у Оригена, который писал, что «человек состоит из тела, души и духа». Вопрос: состоит ли человек из души и тела или из духа, души и тела – до сих пор не имеет однозначного ответа, потому что современные исследователи затрудняются определить, что имели в виду древние, говоря о «душе» или «духе» человека. Нередко эти термины употреблялись ими однозначно, как синонимы. Это видно, например, из слов св. Иоанна Златоустого, когда он пишет: «В людях же нет никакого различия между духом и душой; но эти два названия обозначают одно и то же, как тело и плоть». То же читаем у Дидима Александрийского: «Душу же, которую мы называем «духом» (пнэума), …которую именуем также «дыханием», имеет всякий человек». Второе затруднение состоит в том, что слово «дух», как и слово «душа», употреблялось (иногда одними и теми же писателями) в разных смыслах. «Многое зовётся духами, – пишет свт. Кирилл Иерусалимский. – Ибо и ангел ведь зовётся духом, душа наша зовётся духом, и этот веющий ветер…, и великая добродетель…, и порочное деяние…, и сопротивник-демон зовётся духом».

Из слов св.ап.Павла следует, что «дух человеческий» живёт (выделено нами, – В.Н.) в человеке (1Кор.2,11), т.е. не является его онтологической природой. Современные исследователи обратили внимание на то, что, когда в святоотеческих сочинениях говорится о двухсоставности человека, употребляются термины и «состоит», и «сотворён», а когда говорится о трёхсоставности, употребляется только слово «состоит». Другими словами, понятие «дух» относится не к сотворённой природе человека, а к его состоянию. Этот «дух» можно назвать благодатью Божией или действием (энергией) Духа Святого, которую человек усваивает. «Дух может рассматриваться как часть человека, но только в бытии. Человек «получает» дух свой от «Духа Отца». Эта главная мысль святоотеческого богословия» (свящ.А. Лоргус). «…Совершенный человек, – пишет сщмч. Ириней Лионский, – есть соединение и союз души, получающей Духа Отца, с плотью, которая создана по образу Божию». Таким образом, мы приходим к мысли, сформулированной в начале нашего рассуждения о природе человека: «мы состоим из тела, взятого из земли, и из души, получающей дух от Бога».

Из всего сказанного можно сделать вывод, что в онтологическом (начальном, исходном) смысле в человек имеются две сотворенные Богом природы, а в антропологическом – три онтологическиех уровня, к которым он причастен. Это обстоятельство примиряет между собой дихотомистов и трихотомистов в их исследовании человеческой природы.

Если же поставить вопрос: чем конкретно отличается понятие «души» от понятия «духа» в современной антропологии, то здесь можно сказать следующее. Душа – это духовная, составная, суверенная субстанция человека, отделимая от него только смертью. Дух же есть действие, энергия, качество – текущий дар Божий, животворящий и преображающий человека, но ему не принадлежащий. По словам преп. Симеона Нового Богослова, «Благодать Святого Духа сочетавает душу саму с собой божественною своею силою и животворит её, как бы душа души, многие и разные помышления её и пожелания сводя к единой воле Божией, в чём и состоит истинная её жизнь». Душа в нас одна и та же; она не отнимается при жизни, является «нашей» и после смерти. В то время как дух приходит и уходит. Бездуховность – это тяжёлая болезнь человека, но, тем не менее, она возможна, и в наше время случается нередко. Кроме того, в мире на человека действует не только Божественная благодать, но и тёмные духи. Не случайно ап. Иоанн Богослов предупреждает: «Возлюбленные! Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они… Духа Божия (и духа заблуждения) узнавайте так: всякий дух, который исповедует Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста, о котором мы слышали, что он придёт и теперь есть уже в мире» (1Ин.4,1-2). «Во дни печальные Великого Поста» (А.Пушкин) православные христиане, заботясь о чистоте своей души, молитвенно взывают к Богу: «Господи и Владыка живота моего! Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми. Дух же целомудрия смиренномудрия, терпения и любве, дуруй ми, рабу Твоему…» (В русском переводе: Господь и Властитель моей жизни! Духу праздности, уныния, властолюбия и празднословия не дай овладеть мною. Дух же непорочности и целостности, мудрой смиренности, терпения и любви даруй мне Твоему «рабу» - преданному подчинённому). «Дух не тело, …он – духовность телесности» (Л.Карсавин). Дух в человеке живится Богом, душа – духом, а тело – душой. Можно сказать и словами И.Ильина: «…дух не отвергает ни плоть, ни душу, но одухотворяет их, «потенцирует» и устрояет на высшем уровне религиозного единения… Духу дано жить на земле только в обличии индивидуальной души …и, далее, в обличии личного тела…».

Мы уже ранее отмечали, что «человек есть творение, в котором Бог хочет выразить своё собственное существо – как духа, личности и святыни». Личность или ипостастность (от греч. «ипостасис» - проявление, выявление, существование, реальность, сущность, личность) – это модус Божественного бытия. Человек, созданный по образу Божию, тоже предопределён к личностному бытию, к тому, чтобы быть личностью, поэтому он «тоскует по возможности стать «личностью», и он её осуществляет в общении с божественной Личностью» (П. Евдокимов). Вот это трудновыразимое понятие «личность», нам и необходимо ещё рассмотреть, чтобы иметь истинное представление о человеке, как образе Божием.

Что такое личность? Что такое наше я? Поскольку «личность в абсолютном смысле существует только в Боге» (П.Евдокимов), а Бог – непостижим, то в этом смысле «личность неопределима» (прот.С.Булгаков), хотя богословская мысль, основываясь на Божественном Откровении, и стремится эту тайну постичь и имеет на этот счёт определённые выкладки. Человеческая личность, казалось бы, легче к пониманию, ибо она лишь образ – икона божественной Личности, тем не менее, известный православный богослов В.Лосский весьма осторожен и в этом отношении. «Сформулировать понятие человеческой личности мы не можем, – пишет он, – и должны удовлетвориться следующим: личность есть несводимость человека к природе. Именно несводимость, а не «нечто несводимое» или «нечто такое, что заставляет человека быть к своей природе несводимым». Можно было бы перевести так: «нечто, благодаря чему человек несводим к своей природе», потому что здесь не может быть речи о чем-то отличном, об «иной природе», но только о ком-то, кто отличен от собственной своей природы, о ком-то, кто, содержа в себе свою природу, природу превосходит, кто этим превосходством даёт существование ей как природе человеческой и, тем не менее, не существует сам по себе, вне своей природы, которую он «воипостасирует» и над которой непрестанно восходит». В популярном изложении определение человеческой личности звучит так: «Личность – нечто бесконечно ценное, сверхприродное, уникально-неповторимое в каждом из нас, творчески-активное и свободное в каждом человеке» (Л.Василенко). Как видим, ни то, ни другое определение не даёт нам удобопонимаемого представления о том, что такое личность, что лишь подтверждает мысль о. Сергия Булгакова о том, что «личность неопределима». Большое внимание проблеме личности уделяли известные религиозные философы С.Франк и Л.Карсавин. Последний справедливо заключает: «…Строго говоря, нет и не может быть человеческой (тварной) ипостаси или личности; если мы говорим о человеческой личности, то только в смысле обладаемой и причаствуемой человеком Божьей Ипостаси или Личности».

Говоря о понятии «личности», следует уяснить ещё такие понятия, как «персона», «индивидуум», «индивид», которые по своему содержанию не адекватны понятию «личности», хотя нередко и воспринимаются как его синонимы. «Персона» – в буквальном переводе означает «маска», «личина». С этим понятием в русском языке связывается больше значение внешнего положения человека, внутренне необоснованной, надутой важности, т.е. обмана. Понятию же «индивидуум» соответствует значение «особи», «неделимости», т.е. это нечто особенное, в чём существует общее. Таковым, помимо отдельного человека, может быть и дом, и костюм (по индивидуальному заказу сшитый), и животное. Однако к рассматриваемому нами понятию «личности» они, естественно, относиться не могут. Здесь уместно привести слова Н.Бердяева: «Личность есть Божья идея и задание, которое осуществляется в индивидууме». «Индивид есть социологическая и биологическая категория, которая целиком принадлежит природе. Он является частью природного целого и выделяется через противостояние, разграничение и изоляцию», в то время как «ипостась есть духовная категория, и она не является частью, но содержит в себе целое, что и объясняет её способность воипостазировать», – пишет проф.П.Евдокимов.

Подведём итог. Согласно церковному учению, понятие Личности прилагается, прежде всего, к Богу. «Личность в абсолютном смысле существует только в Боге и … любая человеческая личность является только Его образом» (П.Евдокимов). Признавая Бога единою истинною Личностью, христианство понимает «человеческую и вообще тварную личность, как причаствуемую человеком Божью Ипостась…» (Л.Карсавин). «Назначение человека – в устремлении к Богу и соединении с Ним, приобщении к полноте Божественного бытия, а это значит – в становлении истинной личностью…» (С.Хоружий). «Человек есть личность и образ Божий в той мере, в какой он способен отозваться на обращённый к нему Божественный призыв, полный любви» (Х.Яннарас). «Иными словами, человек призван всё больше и больше входить, с помощью Духа Святого, в единство Тела Христова и тем самым постепенно превращаться из индивидуального существа в личность или, вернее, дорастать до состояния ипостаси человечества» (диакон Н. Лосский). Вспомним знаменитые слова св. Василия Великого: «Человек это тварь, получившая заповедь стать Богом».

Итак, «человек есть чудное, величественное, премудрое, художественное произведение совершеннейшего Художника – Бога» (прав. Иоанн Кронштадский). Будучи Его образом и призванный стать подобием, наделённый Богоподобными свойствами, человек является существом высшего порядка – своим, сродным Богу. Это мы должны понимать, помнить и оправдывать жизнью своё достоинство. Ибо, как справедливо говорит свящ. Александр Ельчанинов, «человек, отвергающий своё родство Богу, отказывающийся от сыновства Ему не настоящий человек, ущербный, только схема человека, так как это сыновство не только даётся нам как дар, но и задаётся, и только в выполнении этого задания, в сознательном облечении себя во Христа и Бога и может быть полное выявление и расцвет каждой человеческой личности».

Публикацая расположена в газете "Литовский курьер" №№ 12 (682), 13 (683).