Просвещение

Православные верующие люди живут в современном обществе, которое в своей массе в религиозном отношении индифферентно, то есть, безразлично. Материальная независимость и комфорт стали основными ценностями и целями к достижению. Эти явления рождают в людях эгоизм и дух обособленности, некоей самозамкнутости. Чужие беды и страдания не рождают в человеке потребности сочувствовать и по мере сил помогать. Такое внутреннее состояние в корне противоречит христианскому. Апостол Павел говорит: «…Бог расположил члены, каждый в [составе] тела, как Ему было угодно. А если бы все были один член, то где [было бы] тело? Но теперь членов много, а тело одно. Не может глаз сказать руке: ты мне не надобна; или также голова ногам: вы мне не нужны. Напротив, члены тела, которые кажутся слабейшими, гораздо нужнее, и которые нам кажутся менее благородными в теле, о тех более прилагаем попечения; и неблагообразные наши более благовидно покрываются, а благообразные наши не имеют [в том] нужды. Но Бог соразмерил тело, внушив о менее совершенном большее попечение, дабы не было разделения в теле, а все члены одинаково заботились друг о друге. Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены. И вы - тело Христово, а порознь – члены» (1 Кор. 12, 18-27). Апостол призывает к литургическому единству верующих. Общая церковная молитва не может быть молитвой индивидуумов, просящих только для себя и только для земных нужд. Только когда мы сознаем себя единым Телом, тогда наша церковная молитва становится действительно общей и сознательной. Знание же литургических основ способствует формированию именно такой молитвы.

Так что же такое, собственно, литургика? Под именем Литургики понимается наука о богослужении в широком смысле слова. Само слово “Литургия” (Λειτουργία) у древних эллинов означало “общее дело”, служение, совершаемое для народа или средствами широких слоев народа. Греки знали в своем быту разные типы таких “литургий”. Так, например, они называли γυμνασταρχα - устройство гимнастических упражнений и это считалось у них “литургией”, под именем χορηγία они понимали устройство торжественных процессий, “ликостояний”, что также входило в понятие “литургии”; устройство народных, общественных угощений, έστίασις, также было для древнего эллина “литургией”.

Христианство приняло этот греческий термин для обозначения своего общественного богослужения вообще или евхаристического богослужения в особенности. Отсюда и “литургика” является наукой о богослужении вообще; прилагательное “литургический” означает нечто относящееся к богослужению вообще, а не только к одной Евхаристии. К богослужению можно отнестись как к выражению наших религиозных переживаний, нашей веры в Бога, нашей набожности.

Богослужение, кроме того, может иметь и цель сакраментальную, то есть, являться приобщением к искупительному подвигу Господа Христа и быть проводником благодати в мир и к отдельным людям. Наш богословский обиход, содержа огромное богатство песнопений, переплетенных с чтениями из Ветхого и Нового Заветов, с поучениями из святых отцов, аскетических сборников и житийной литературы, является источником богопознания и углубления в истины православного богословия.

В древней Византии и Москве, когда еще не существовало систематических богословских школ (семинарий и академий), общество, тем не менее, было весьма образовано в смысле богословском, так как получало это свое образование в церкви, где с церковного клироса оно слушало песнопения, поучительные чтения из святых отцов и аскетических писателей и таким образом получало свое богословское назидание.

Надо помнить и крепко себе усвоить, что богослужение, в самом широком смысле этого слова, то есть, песнопения, чтения из Писания и поучительных отеческих книг, неисчерпаемое богатство нашей иконописи и символических действий при таинствах, повседневных службах и вообще при богослужении, равно как и народно-бытовая мудрость в обычаях, связанных с отдельными праздниками и чинопоследованиями, - все это есть источник нашего богословного назидания и боговедения.

Изучение не может быть оторвано от органической связи внутреннего содержания нашего богослужения с уставными потребностями и всеми требованиями нашего Типикона, памятуя опять-таки, что последний есть сам по себе продукт сложного исторического процесса и выработался в своем теперешнем облике и составе только после упорной борьбы разных монастырских церковных уставов. Типикон поэтому не может и не должен быть рассматриваем, как боговдохновенная книга и неизменная регула нашего богослужения; но без знания устава самое изучение богослужения никогда не будет полным и не сможет отвечать требованиям церковности.

По материалам книги архим. Киприана (Керна) «Литургика: гимнография и эортология».
Подготовил диакон Евгений Руденко