Просвещение

В последнее время немалый ажиотаж образовался вокруг недавно «обретенного» Евангелия от Иуды. Благодаря слаженной работе средств массовой информации, сенсация вмиг облетела мир и потребовала от него определенного ответа на возникшие вопросы. Предлагаем читателю несколько сокращенную расшифровку радиопередачи «Ищем выход», прозвучавшей на радиостанции «Эхо Москва» в апреле месяце. В ней приняли участие: настоятель Храма святых Космы и Диамиана в Столешниковом переулке отец Александр Борисов; кандидат филологических наук, ведущий научный сотрудник Института восточных культур РГГУ, главный редактор Российского Библейского Общества Михаил Селезнев; доктор исторических наук, профессор, специалист по раннему христианству и древним апокрифам Ирина Свенцицкая. Эфир вел Сергей Бунтман. Главный вопрос, на который старались ответить участники эфира: Что изменится, или что изменилось с опубликованием “Евангелия от Иуды”.

С.БУНТМАН: От Би-Би-Си до самых мелких телевизионных станций и небольших радиостанций, все говорят об опубликовании текста «Евангелия от Иуды». Ваше отношение к событию?

И.СВЕНЦИЦКАЯ: Для меня это всего лишь один из апокрифов, то есть, одно из писаний, не признанных Церковью. Первоначально это произведение имело распространение среди каких-то групп. Но в целом таких Евангелий было очень много.

О. АЛЕКСАНДР: Прежде всего, как всякий текст, относящийся к раннехристианской истории он, безусловно, интересен. Потому что он позволяет нам представить ту обстановку, в которой жили христианские общины, те разные течения и понимания, которые в то время существовали, трудности Церкви. Но особенность этих апокрифических Евангелий, в том числе, Евангелия от Иуды, о котором говорим, в том, что они написаны были гораздо позже канонических Евангелий.

М.СЕЛЕЗНЕВ: Всякая вещь существует в трех временах: время, о котором идет речь в данном повествовании, время, когда оно написано, и третье - это время, когда оно читается. И здесь перед нами соответственно три вопроса – насколько эта находка проливает свет на время Иисуса и его учеников. Человек, который читал канонические Евангелия и мог сравнить их с гностическим текстом, понимал, что это абсолютно другой мир. Абсолютно другие представления о добре и зле. Второй вопрос – что мы узнаем нового и интересного про тот мир, когда этот текст был написан. И третий аспект, который, может быть, является едва ли не самым интересным - это время читателя. Почему сейчас текст Евангелия от Иуды вызвал такой ажиотаж? Не говорит ли это о каких-то внутренних комплексах нашей культуры?

Надо заметить, что помимо Евангелия от Иуды есть другие апокрифические тексты, которые нам уже хорошо известны, в частности, «Апокалипсис Иакова», «Послание Апостола Петра Филиппу». Но ввиду определенных обстоятельств эти вещи не получили такого резонанса.

С.БУНТМАН: Иуда, самый чудовищный, в представлении любого христианина, на свете человек, вдруг оказывается, был частью некоего замысла - вот что якобы выходит. Об этом идет речь в тексте?

М.СЕЛЕЗНЕВ: Речь идет об откровении, которое Иисус якобы дал Иуде, своему апостолу. То есть, рамка Евангелия такая же, как у многих большинства других апокрифических Евангелий гностического круга. Некое тайное знание, которое через канонические Евангелия, якобы, не дошло, но которое посылает Иисус.

С.БУНТМАН: А главное у гностиков – это поиск тайного знания?

О. АЛЕКСАНДР: Да, речь всегда у них о противопоставлении духа и тела. Тело, материя - это что-то падшее, низменное, а интересует только дух, для Бога ценен только дух. Этот дуализм для христианства представляется совершенно чуждым. В христианстве Бог спасает и тело и душу, и материю и дух.

В целом повествования представляют собой некие тайные сведения, которые как-то тайно, таинственно передаются, и вот, наконец-то, кто-то написал. Но понятно, что сам Иуда написать не мог, но в то время авторство не отслеживалось так строго, как в привычное нам время. И даже в Ветхом Завете есть примеры, когда тексты подписывались именем пророка Исайи, хотя они были написаны спустя много десятилетий. Но дух был тот же самый. То есть, подписывалось каким-то знаменитым персонажем именно для того, чтобы тексту придать вес и авторитетность. И сейчас этот текст раскручивается именно потому, что, видимо, интересует личность Иуды, реабилитация предательства, витают мнения, что не такой уж он грешник, как мы думаем. А тем более, тут и Пасха приближается как раз - это будет читаться, это будет продаваться, тиражи поднимутся. То есть, здесь, конечно, присутствует, как и в книге Дэна Брауна, – такая мощная коммерческая составляющая.

С.БУНТМАН: А еще может быть другой вопрос, другая логика – как Спаситель мог, во-первых, не разглядеть предателя. Второе – не благое ли дело сделал Иуда? То есть, это все - часть замысла. Ведь должна была быть эта жертва – для осуществления замысла, для того, чтобы просто говоря, всем все стало понятно: Христос должен быть мучим и распят.

О. АЛЕКСАНДР: Я думаю, что это все произошло бы и без Иуды. Замысел убить Его прослеживается на протяжении всего евангельского текста. Иуда немножко облегчил это дело, потому что даже в сталинское время все-таки людей арестовывали не на улице, так вот за шиворот хватали, а приходили ночью, когда не видно - человек боится, человек не готов. То же самое и там. Если бы схватили Иисуса среди бела дня, толпа могла бы просто наброситься и отбить. А здесь именно ночью, чтобы это было прикровенно.

С.БУНТМАН: Получается, подход в найденном тексте снимает трагедию?

О. АЛЕКСАНДР: Знаете, мне близок образ, имеющийся в самом Евангелии – когда на Тайной Вечере Иисус дает Иуде еду, как старший, выделяя его. То есть, Иисус протягивает ему руку дружбы, оказывает особое внимание… Но это его еще больше злит, и, как сказано, – с этим куском вошел в него сатана. То есть, человек становится слепым орудием злых сил.

И.СВЕНЦИЦКАЯ: Надо заметить, что это не единственный случай оправдания Иуды. Существует предание о том, что Иуда предал вместо Иисуса другого человека, выдал Его за другого. То есть, было направление, которое стремилось не столько оправдать Иуду, сколь как-то объяснить его действия стремлением избавить Иисуса от этих страданий. Что касается того направления, которое отраженно в этом Евангелии, так называемый гносизм: слово “гностицизм” происходит от слова “гносис”, то есть, “внутреннее познание”. Самое главное – это внутреннее ощущение Бога в себе, доступное только избранным, и в данном тексте Иуда как раз является этим избранным, потому что апостолы не понимают Иисуса, судя по этому тексту, даже иногда сердятся, и только внутреннее познание Бога, связь с ним, такое откровение, может привести к спасению человека. Недаром большинство гностиков выступали против церковной организации.

О. АЛЕКСАНДР: Здесь уместно вспомнить апостола Петра, который говорил, что «если даже все отрекутся, я никогда не отрекусь», и тут же из-за трусости тоже отрекается. Но в отличие от Иуды он понимает свой грех, он сразу, как говорит Евангелие, заплакал и вышел. У Иуды другая реакция – он хоть и бросил сребреники, но уже окаменелость его души, сердца не позволяет ему сделать шаг назад, он гибнет.

С.БУНТМАН: Но вернемся к самому тексту: очень интересная картина мира там создается.

И.СВЕНЦИЦКАЯ: Да. Заметим, тут сам Иисус все время подчеркивает, что апостолы не знают, кто Он такой, все, кроме Иуды. Этот момент является главным лейтмотивом. Второе, что мне кажется очень важным – идея текста заключается в том, что материя - зло. Все материальное – тело, жизнь - это зло. Недаром ведь в этом Евангелии Иисус не говорит - пойди, предай меня, а что ему нужно освободиться от тела, в которое он одет. Эта мысль встречается в целом ряде других произведений, так сказать, полуканонических, где основной идеей выступает, что Иисус и Христос разделены. Христос - это Христос, а Иисус – это человек, в которого Бог… поместил Христа. А когда произошло воскресение, Христос вернулся к Богу, а Иисуса, за его добродетель, тоже воскресил во плоти.

С.БУНТМАН: О. Александр, скажите, можно ли читать такие вещи?

О. АЛЕКСАНДР: А почему же не читать? Если это будет издано с какими-то комментариями и если человек интересуется. Надо только совершенно определенно представлять действительное место этого текста среди других апокрифических текстов. Я бы только пожелал, чтобы люди вначале прочли каноническое Евангелие. Читая уже этот текст, вы увидите различия, у вас будет точка отсчета, совпадающая с точкой отсчета Церкви – как ранней, когда все это формировалось и было отобрано, так и в последующие века. Вплоть до нашего времени.

Просто очень часто люди начинают не с Евангелия от Матфея, Луки, Марка, Иоанна, а именно с апокрифов. Им кажется, что истина не на поверхности лежит, а где-то там, под прилавком – ну, такая, советская, привычка.

С.БУНТМАН: Вот интересно, мы сегодня говорим об апокрифах. Но существует масса вещей, которые вошли если не в основные представления христианина, но никаким образом не мешают ни его вере, ни его чистоте, как христианина. Например, апокрифическая же история, из которой Г.Сенкевич создал потом целый роман “Камо грядеши”.

И.СВЕНЦИЦКАЯ: Да, это из апокрифических деяний. Но дело в том, что Церковь ввела целый ряд апокрифов. Все Богородичные истории, это все – апокрифы, к примеру - “Вхождение Марии во Храм” –этого нет в Священном Писании - ничего похожего. А Церковь это признала.

М.СЕЛЕЗНЕВ: Если мы говорим об апокрифических текстах, нужно понимать, что тексты текстам рознь. Скажем, апокрифическое Евангелие Фомы, которое, на мой взгляд, намного интереснее, чем вот эти странички, вокруг которых сейчас развернулась дискуссия. Для примера такая цитата: “Иисус сказал – если те, которые ведут вас, говорят вам - смотрите Царствие в небе, тогда птицы небесные вас опередили. Если они вам говорят, что Царство Небесное – море, тогда рыбы опередят вас. Но Царствие внутри вас, и вне вас”. Это очень похоже на канонические Евангелия.

С.БУНТМАН: Спасибо за беседу!

Во время радиопередачи слушателям был задан вопрос: изменились ли ваши представления об Иисусе Христе и Иуде после опубликования этого текста. В студию позвонили 1032 человека, из них изменились представления у 32%.

Подготовила Евгения Шевцова